В детские годы другом поэта была сестра, но не брат. Сблизились они позже. В отличие от Александра, к которому мать, Надежда Осиповна была откровенно холодна, Льва она очень баловала. В какой-то мере это можно объяснить: один за другим умирали дети, (пятеро) а этот младшенький выжил и стал любимцем матери. В 1814 г., когда решено было отдать Льва в Благородный пансион при Лицее (он пробыл там с 1814 по 1817 г.), всё семейство Пушкиных перебралось в Петербург. Надежда Осиповна не хотела и месяца оставаться вдали от Лёвушки. Невольно напрашивается параллель: когда Василий Львович повёз в Петербург старшего племянника, родители спокойно оставались в Москве.
В «Ведомостях о состоянии Лицея» зарегистрированы 15 посещений Львом Сергеевичем (вместе с сестрой и родителями) старшего брата, а в Благородном пансионе при Петербургском университете, куда в 1817 г. перешёл Лев Пушкин, поэт до ссылки бывал чуть не ежедневно. Это вполне понятно, если вспомнить, что любимым преподавателем учеников пансиона, давшем им первые представления о российской словесности, был Вильгельм Карлович Кюхельбекер, преданный друг Пушкина.
В начале 1821 г. Лев Пушкин был исключён из пансиона за слишком шумный протест против увольнения любимого учителя В.К.Кюхельбекера (пансионеры просто-напросто отказались слушать его преемника и дважды гасили свечи во время лекций), а также «за побитие надзирателя».
Ещё до ссылки брата Лев Сергеевич был осведомлён о его литературных делах, а как только Пушкин уехал на юг, стал выполнять его издательские и иные поручения. Первым заданием, за которое взялись Лев Сергеевич с Соболевским, была переписка «Руслана и Людмилы» для издателя. Они успешно с этим справились, и поэма скоро увидела свет. В хлопотах по комиссиям брата Лев Сергеевич перезнакомился со всем литературным Петербургом. Пушкина — младшего охотно принимали Карамзин, Жуковский, Тургенев, не говоря уже о Дельвиге и Баратынском, которые стали его близкими друзьями. Ещё бы: Лёвушка был внешне похож на брата, остроумен, знал наизусть все стихи Пушкина и обожал их декламировать, искусно подражая интонации автора. Кроме того, он в годы южной ссылки получал писем от поэта больше, чем кто-либо другой, и, значит, знал о нём последние новости, которых жаждали друзья Пушкина. Младший брат, по молодости и легкомыслию, упивался своей неожиданной ролью «полномочного представителя» поэта Пушкина в столице, то выбалтывая сведения из писем, которые предназначались для него одного, то, давая знакомым списывать стихи брата, которые из-за этого оказывались известными задолго до появления в печати. Собственно, ничем другим Лев Сергеевич в те годы не занимался: он прославлял брата и сам купался в лучах его славы. Завсегдатаи светских гостиных резюмировали это положение в таком двустишье:
А Лёвушка наш рад,
Что он — родному брату брат.
В конце 1824 г. Лев Сергеевич всё-таки определился на службу — в Департамент духовных дел иностранных вероисповеданий, но тяготился своей должностью с первого дня и всё норовил от неё отделаться. Лето 1824 г он проводил с родителями и сестрой в Михайловском и радостно приветствовал 9 августа 1824 г. нежданного гостя — старшего брата. О многом они успели переговорить и крепко подружиться, прежде чем Лев уехал в Петербург (в начале ноября). Жизнь распорядилась так, что столь долгого, тесного и безмятежно дружеского общения братьям больше уже не довелось изведать. Лёвушка повёз с собой посвящённую ему 1-ю главу «Онегина», которую должен был передать в цензуру, а потом в печать. Поэт, всерьёз полагавшийся на его расторопность в издательских и гонорарных делах жестоко ошибся. Лев Сергеевич запутал и сорвал переговоры с издателями; по-прежнему повсюду читал стихи и тем снижал интерес к будущим публикациям; запаздывал с перепиской копий; брал взаймы без отдачи, проигрывал и пропивал деньги, полученные за пушкинские издания. Кончилось это печально. Пушкин написал резкое письмо. Постепенно поэт вынужден был отказаться от «братских» услуг и доверил свои издательские дела П.А.Плетнёву. А тут ещё случилась новая неприятность: поэт просил брата передать стихотворение «Люблю ваш сумрак неизвестный» П.А.Вяземскому в собственные руки, Лев же сообщил его Соболевскому, а тот без ведома автора передал в журнал «Московский Телеграф» (публикацию, к счастью, удалось предотвратить). Лев Сергеевич прекрасно сознавал, какой вред он наносит брату своей «деятельностью». Но, понимая, ничего не предпринимал.
Вскоре Жуковский и другие друзья Пушкина возобновили перед новым государём хлопоты о возвращении поэта из ссылки. Николай I согласился. «Помощь» Льва Сергеевича больше не понадобилась.
Статская служба Льву Сергеевичу не годилась: петербургские развлечения и потоки рейнвейна вытесняли из его памяти всякие мысли о деловых бумагах. Пушкин даже вынужден был подарить «милостивому государю братцу Льву Сергеевичу» с прозрачным намёком книгу «О запое и о лечении оного». Надо было как-то переменить его жизнь. «На седле он всё-таки далее уедет, чем на стуле в канцелярии»,- писал Пушкин Наталье Николаевне.
Вскоре Лев Сергеевич оказывается в действующей армии на Кавказе — в качестве юнкера Нижегородского драгунского полка.
Лев Пушкин оказался храбрым воином, не жалевшим себя в боях и по-людски относившимся к нижним чинам. Он был обаятелен, и его любили решительно все — и начальники, и подчинённые, и друзья-офицеры, и разжалованные декабристы, среди которых было немало давних знакомых обоих братьев. Послужной список Льва Сергеевича за 1827-1829 гг. пестрел названиями сражений, взятых крепостей, полученных отличий.
Существует, например, такой рассказ. Однажды, когда нижегородцы понеслись в атаку, один из молодых солдат, оробев, бросился наутёк. «Пушкин,- вскричал полковой командир,- видишь этого подлеца? Догоняй его, руби его! Он полк бесчестит». «Сабля тупа рубить своих», ответил Лев Сергеевич и, пришпорив коня, воскликнул: «За мной, ребята!» Через несколько минут неприятельская колонна обратилась в бегство.
В решении А.С. Пушкина поехать на Кавказ наряду с другими причинами не последнюю роль играло желание повидаться с братом. Поэт готов был позабыть безалаберность и необязательность Лёвушки, причинившего ему немало неприятностей. Он гордился тем, что младший брат смел в сражениях, и о нём идёт добрая слава. Пушкин, человек беззаветно храбрый, высоко ценил это качество в других.
Конец 1829-го и весь 1830 год Лев Сергеевич провёл в отпуске, деля своё время между Москвой и Петербургом. Армейская дисциплина на нём никак не отразилась: те же бесшабашные выходки, те же «пианство и буянство», как говорил Пушкин. Армейского жалования не хватило и на несколько дней. В долг бралось всё: и дорогое вино, и номера в гостиницах, и кареты, и мундиры. «Выкупать» брата пришлось Александру Сергеевичу.
Гусарские замашки младшего Пушкина утомили наконец и его кавказское начальство. После отпуска Лев направлен в Польшу в Финляндский драгунский полк. Но там ему вовсе не служилось: он явно пренебрегал своими обязанностями, залез в долги. Кончилось дело отставкой бравого капитана. В Петербурге капитан чувствовал себя как ни в чём не бывало. «Придётся теперь Александру Сергеевичу кормить его»,- заметил кто-то из общих знакомых. «Кормить-то не беда,- возразил известный острослов Соболевский,- поить накладно!» Но пришлось и то и другое. В создание той невыносимой обстановки, в которой жил поэт последние годы, внёс свою лепту и его любимый брат.
Летом 1836 г., в очередной раз попав в безвыходное положение, Лев Сергеевич вновь вступил в военную службу — на этот раз под начало близкого друга Пушкина, горячо любившего поэта, генерала Николая Николаевича Раевского (младшего). Братья расстались навсегда. Лев Сергеевич не был в Петербурге в ужасные дни дуэли и смерти Пушкина.
С 20 января по 21 февраля 1837 г. в составе Гребенского казачьего полка капитан Лев Пушкин принимал участие в боевой экспедиции.
Н.И. Лорер в своих «Записках декабриста» вспоминал: «Лев Пушкин был в то время адъютантом при Раевском и, кроме того, пользовался его дружбой: один из приятнейших собеседников, каких я когда-либо знал, с отличным сердцем и высокого благородства. В душе поэт, а в жизни циник страшный. Много написал он хороших стихотворений, но из скромности ничего не печатал, не желая стоять на лестнице поэтов ниже своего брата; тот же африканский тип; те же толстые губы: умные глаза; но он блондин, хотя волосы его также вьются, как чёрные кудри Александра Сергеевича. Лев Пушкин ниже ростом своего брата, широкоплеч, вечно весел, над всеми смеётся, находчив и остёр в своих ответах, пьёт одно вино, хорошее или дурное, всё равно, пьёт много, и вино на него никогда не действует. Он не знает вкуса чая, кофе, супа, потому что в них есть вода… Рассказывают, что однажды ему сделалось дурно в какой-то гостиной, и дамы, тут бывшие, засуетившись вокруг него, стали кричать: воды, воды, и будто бы Пушкин, услыхав это ненавистное слово, пришёл в чувство и вскочил как ни в чём не бывало… Память имеет необыкновенную и читает стихи вообще, своего брата в особенности, превосходно, хотя и не доставляет этого наслаждения своим жадным слушателям до тех пор, пока не поставят перед ним лимбургского сыра и несколько бутылок вина. Весь лагерь был в восторге от Пушкина, и можно быть уверенным: где Пушкин, там кружок и весело. Всю экспедицию он сделал с одной кожаной подушкой, старой поношенной шинелью, парой платья на плечах и шашкой, которую никогда не снимал. Пушкин обыкновенно заглядывает по палаткам и где едят или пьют, он там везде садится, ест и пьёт. В карты Пушкин играл и всегда проигрывал; табаку не нюхал и не курил. Вечно без денег, а ежели и заведутся кое-какие, то ненадолго: или прокутит, или раздаст. У него не было слуги или денщика. Одним словом, Пушкин имел много странностей; но все они как-то шли к нему, может быть потому, что были натуральны, и он был самый беспечный, милый человек, какого я знал когда-либо...»
В день, когда умирал его брат, полк находился в движении от крепости Грозной к Матаранскому ущелью. О смерти поэта Лев Сергеевич узнал лишь 15 марта. Первым побуждением Льва Сергеевича (кстати сказать, при всей своей несомненной храбрости, никогда не дравшемся на дуэлях) было отправиться в Париж и вызвать Дантеса на смертельный поединок. Но друзьям удалось отговорить его от этого шага. В 1839 г. Л.С. Пушкин участвовал в экспедиции на восточном берегу Чёрного моря под командованием Н.Н. Раевского. участвовал в высадке десанта на Шахе. Командовал ротой десанта, высадившегося под командованием полковника К.К. Данзаса в устье реки Сочи с парохода «Могучий» в 1841 году. В те дни защитникам Навагинского укрепления пришлось вынести тяжёлую осаду. Подробности событий 1841 г.:
sochived.info/morskoy-sbornik-5-1850-god/
В том же 1841 году Лев Пушкин был прикомандирован к Ставропольскому казачьему полку; в 1841 г. в Пятигорске познакомился и довольно близко сошёлся с М.Ю. Лермонтовым.
13 июля 1841 г. они проводили вечер вместе в доме общих знакомых в Пятигорске и, по воспоминаниям современника, восхищали всех своим остроумием: «Ничего злого особенно не говорили, но смешного много». Через два дня Лермонтова не стало. Вскоре Лев Сергеевич получил отпуск, а 5 мая 1842 г. вышел в отставку с чином майора. Жил в Одессе, служил на таможне.
В 1848 г. после смерти отца Льву Сергеевичу досталось в наследство имение Большое Болдино Лукояновского уезда Нижегородской губернии — то самое, где прошли знаменитые болдинские осени его брата, где были написаны последние две главы «Евгения Онегина». Лев приезжал туда ненадолго, но вскоре возвратился в Одессу. Здоровье подводило. Едет в Париж на лечение. Во Франции встречался со многими знакомыми брата. Познакомился с Проспером Мериме, который писал своей знакомой: «Это довольно забавный «белый негр», человек умный, но может быть несколько помешанный. Он очень хорошо говорит о своём брате, нисколько не утрируя при этом своего восхищения».
Лечение помогло ненадолго. 19 июля Лев Сергеевич Пушкин скончался в Одессе.
П.А. Вяземский, близко знавший братьев Пушкиных и надолго переживший их обоих был совершенно прав, говоря: «Пушкин иногда сердился на брата за его стихотворческие нескромности, мотовство некоторую невоздержанность и распущенность в поведении, но он нежно любил его родственной любовью брата, с примесью родительской строгости». Объективно оценивая личность Л.С. Пушкина и его роль в жизни великого поэта, нужно помнить об этой любви.
Источник: PrivetSochi.Ru
16.04.2016 00:40
